Мягкий утренний свет лениво скользит по простыням, но она не даёт ему досмотреть сны. Её жадный рот уже там — влажный, горячий, безжалостно вырывающий его из дремоты. Губы плотно обхватывают головку, язык давит на уздечку, каждое движение — приказ: *просыпайся, я хочу тебя прямо сейчас*. Он стонет сквозь зубы, пальцы впиваются ей в волосы, но она лишь ускоряется — смачные хлюпающие звуки заполняют комнату, смешиваясь с его хриплым дыханием. — Не смей закрывать глаза, — шепчет она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты ещё даже не начал работать, а я уже вся мокрая. Она резко садится сверху, направляя его внутрь себя — до упора, до звона в ушах. Бёдра ходят навстречу, мышцы живота напряжены, на коже испарина. Каждый толчок — это "вот так, да, трахни меня, пока не уйдёшь". Ирония в том, что если бы он попробовал разбудить её ласками, она бы закатила глаза: "Ой, ПМС, голова болит". Но сейчас — ни слова о голове. Только влажный жар, его руки на её талии и её сумасшедшее "да-да-да", когда он переворачивает её и вбивается глубже, заставляя забыть все оправдания до самого утра.