Она забыла, как дышать, едва его пальцы скользнули по бедру. Возраст — это не приговор, сука, это квинтэссенция голода, который копился годами. Её тело помнит каждое прикосновение мужа, но сейчас оно млеет от грубой, почти животной хватки соседа. Он не спрашивает, он берет. Она чувствует, как его горячее дыхание обжигает шею, а низ живота сводит от предвкушения. Влажная киска пульсирует в такт его тяжелому дыханию, когда он грубо разводит её ноги. «Ты же этого хотела, да?» — шепчет он, входя в неё с хриплым стоном. Она закусывает губу до крови, ощущая, как его член распирает её изнутри, заполняя всю пустоту, что оставил муж. Каждый толчок — это обещание забыться, каждый стон — признание в том, что она давно мечтала о такой дикой, запретной ебле. Её ногти впиваются в его спину, а он только сильнее насаживает её на свой стояк, заставляя забыть о возрасте, о статусе, о приличиях. В этой комнате есть только двое: зрелая самка, которая знает, чего хочет, и молодой самец, который знает, как это дать. Она кончает с криком, разрывающим тишину, чувствуя, как он изливается в неё горячим потоком. И это только начало.