Ну какой уважающий себя краснодарский пацан будет гнуть спину с тряпкой, когда в соседней комнате дрыхнет младшая сестра? Хватит пыль глотать, шустрая. Давай, на колени — и драить так, чтоб блестело не только зеркало, но и взгляд брата. А за труды, понятно, не деньгами берём — членом. Сладкая валюта, не обесценится. Она уже в позе раком, задница ходуном ходит над мокрым полом. Каждое движение тряпки — как провокация: ниже, глубже, сильнее. Он подходит сзади, джинсы трещат по швам. Пальцами впивается в её бёдра, разводит шире — и входит с такого размаха, что она вскрикивает, упёршись ладонями в линолеум. Шлепки смешиваются с хлюпаньем воды и её сбитым дыханием. — Так вот как ты платишь за лень, сучка? — рычит он ей в затылок. — Мыть или кончать? Выбирай быстрее. Её стоны срываются в хриплый смех: она уже не разбирает, где мусор, а где наслаждение. Когда он переворачивает её на спину прямо на мокрой плитке и входит мокрым членом в её разгорячённую киску, комната наполняется запахом секса и хлорки. Они даже не добираются до кровати — её задница ёрзает по полу, пока он вбивается, кусая губы от напряжения. — Кончишь на моём братском счастье, поняла? — выдыхает он, чувствуя, как она сжимается вокруг него. И когда её тело выгибается дугой, а с губ срывается «да, твоя», он спускает ей глубоко внутрь, оставляя в ней своё право собственности. Никакой уборки — только горячий, липкий финал на грязном полу.