Каждую неделю она ждет этого момента, когда за спиной захлопывается дверь, и в воздухе повисает тягучий запах пота, табака и секса. Никакие таблетки и психотерапевты не сравнятся с тем, как он грубо сжимает ее бедра, разводя их в стороны, заставляя выгибаться дугой. Она не лечит депрессию — она утоляет дикий, животный голод, который просыпается внутри, стоит ему только войти. Его черный, налитой кровью ствол входит в нее до самого горла, растягивая и наполняя так, что с губ срывается хриплый, сдавленный стон. Она чувствует каждый миллиметр, каждую пульсирующую жилку, когда он насаживает ее на себя, заставляя забыть, как дышать. Мокрые шлепки тел, сбившееся дыхание и ее мольбы: «Еще, глубже, не останавливайся» — вот ее единственное лекарство. И, черт возьми, Минздрав бы гордился такой терапией — никаких побочных эффектов, только блаженное опустошение и дрожь в ногах после финального, сокрушительного выстрела спермы, заливающей ее изнутри.