Ночной Нью-Йорк — это не город, а сплошная провокация. Три раздолбайки, нанюханные до блеска в глазах и пьяные в хлам, шатаются по Гарлему, как будто ищут себе приключения на задницу. Они знают, что делают: ловят взгляды, облизывают губы, виляют задом. Когда трое черных самцов с ухмылками перекрывают им дорогу, ни одна даже не делает вид, что сомневается. Руки хватают за талию, сжимают задницы, и вот уже девочек ведут в берлогу, пахнущую потом и сексом. Как только дверь захлопывается, начинается жара. Шмотки летят на пол, воздух наполняется тяжелым дыханием и звуками мокрых поцелуев. Каждую из них разворачивают раком, и толстые, жилистые члены входят на всю длину, без смазки, без предупреждения. Только плоть, только трение, только громкие стоны, срывающиеся с губ. Глаза закатываются, ногти впиваются в спины, а черные ладони шлепают по упругим ягодицам, оставляя красные следы. Они долбят так, что слюна летит, каждое движение — это рывок, от которого сжимается живот и подкашиваются ноги. Девчонки визжат, просят еще, и когда оргазм накрывает их одну за другой, из них выплескивается горячий сквирт, заливая все вокруг. Никаких тормозов — только мокрое, грязное, животное наслаждение, от которого сносит крышу.