Она скользит босыми ступнями по прохладному дереву пола, лишь в кружевных трусиках, едва прикрывающих упругую задницу. Стройная рыжуха чувствует, как его взгляд прожигает кожу, когда она тянется за чашками, выгибая спину и позволяя соскам натянуть тонкую ткань. Он замирает за её спиной, вдыхая запах её волос, и его дыхание становится тяжёлым, обжигая шею. «Ты знаешь, что играешь с огнём?» — хрипит он, проводя ладонью по её бедру, задирая край трусиков. Она лишь улыбается, чувствуя, как его пальцы скользят внутрь, заставляя её выгнуться и тихо застонать: «Папа, не останавливайся...». Он разворачивает её, прижимая к столешнице, и входит резко, на всю длину, заставляя её вскрикнуть от жадной боли наслаждения. С каждым толчком она сжимается вокруг него, ощущая, как наполняется каждым дюймом, пока он шепчет ей на ухо грязные обещания. Её пальцы впиваются в его плечи, а голова запрокидывается, когда она чувствует, как его горячее семя заливает её изнутри, вытекая по дрожащим бёдрам. «Теперь только моя, слышишь?» — выдыхает он, вдалбливаясь до последней капли.