Чертов коп даже не подозревал, во что вляпался, когда заломил эту суку. Упругая, гибкая, как дикая кошка — она извивалась под ним, пока он прижимал её лицом к капоту. Ладонь скользнула под задранную юбку, и вместо холодной стали его пальцы нащупали горячую, гладкую кожу. Мокрую, чёрт возьми. Обыск обещал быть интереснее, чем он думал. Каждое движение рук — прикосновение к налитой груди, сжатие упругой задницы — выбивало из неё глухой, сдавленный стон. Он усмехнулся, наклоняясь к самому уху: — Ну что, шалава, прячешь что-то глубоко? Его пах вжался в её ягодицы, член уже твёрдый, пульсирующий, готовый проткнуть эту тщательно выбритую, скользкую киску. Она не сопротивлялась. Только выгнула спину, подставляясь, раздвигая бёдра шире. — Давай, детектив, проверяй, — выдохнула она, облизывая губы. И он вошёл. Глубоко. Резко. До упора, раздвигая тугие, влажные стеночки, чувствуя, как она сжимает его внутри, будто сама ловушка захлопнулась. С каждым толчком из салона доносился мокрый хлюпающий звук, смешанный с её хриплыми стонами и его грязным шёпотом: — Где ствол, сука? Или только дыра твоя — оружие массового поражения?