Он начинает с плеч — медленно, въедливо, продавливая большие пальцы в напряжение, которое она носила неделями. Мик знает, как брать тело, даже когда оно одето в халат. Его ладони скользят ниже по позвоночнику, с каждой секундой всё наглее, всё жарче, пока она не выгибается под ним, тихо постанывая — не от боли, от предвкушения. Халат распахивается, и его пальцы уже не просто мнут, они дразнят, проходятся по краю ягодиц, заставляя её дрожать. Она сжимает простыню, чувствуя, как его дыхание обжигает затылок, а он шепчет: «Ты знаешь, что я умею работать не только руками». И когда он, не спеша, раздвигает её бёдра коленом, его член входит — сразу глубоко, до упора, заполняя каждую клеточку её изголодавшегося тела. Она стонет в голос, вцепляясь в него ногтями, пока он трахает её медленно, по-хозяйски, с той же уверенностью, с какой разминал её мышцы пять минут назад. Каждый толчок — обещание. Каждый звук — мольба не останавливаться, а он только усмехается, ускоряясь, чувствуя, как её киска сжимается в такт его движениям. И вот она уже кричит, впиваясь зубами в подушку, когда он кончает глубоко внутри, оставляя её дрожащей, мокрой и абсолютно разбитой этим идеальным массажем до самого конца.