Её пересохшее лоно ныло от голода — муж, скотина, пропадал на работе сутками, а по ночам лишь ворочался и храпел, не дотрагиваясь до её изголодавшегося тела. Но сегодня она взяла своё. Едва за ним захлопнулась дверь, она впустила в дом свежий, горячий воздух в лице молодого самца с алыми розами. Запах цветов смешался с её возбуждением, когда она упала на колени, впиваясь губами в его тугой, набухший ствол. Горло жадно приняло его до самого основания, с влажным, хлюпающим звуком, слюна стекала по подбородку. Она давилась, но кайфовала от каждого дюйма, чувствуя, как член упирается в нёбо, а пальцы любовника впиваются в её светлые волосы. Мокрые шлепки и хриплое «да, глубже, сучка» разносились по прихожей. Её соски затвердели до боли, когда он грубо развернул её, задрал юбку и вошёл сзади, без предупреждения, разрывая влажные складки. Она застонала, царапая паркет, пока он вколачивался в неё жестко и глубоко, меняя угол, заставляя её кричать. А потом — на спине, задрав ноги на плечи, чувствуя, как каждый толчок отдаётся внизу живота, пока она кончала, сжимаясь вокруг него в сладкой, вымученной агонии, выпрашивая ещё, моля не останавливаться, пока он не зальёт её горячей, пульсирующей волной.