Отец перехватил её у порога — в клубных шпильках, с блестящими губами и взглядом, полным запретных желаний. Одной рукой он сгрёб её за волосы, второй — резко задрав подол, влепил звонкую пощёчину по тугим ягодицам, оставляя горячий розовый след. Под струями душа она выгибалась, мокрая и покорная, чувствуя, как его пальцы скользят по её скользкой коже, сжимая грудь, дразня соски, пока вода стекала по упругой попке. Твёрдый, как камень, член уже рвался из джинсов, набухший, с влажной головкой, и когда он вошёл в спальню, девчонка уже стояла на коленях, дрожа от предвкушения. Она взяла его в рот — глубоко, жадно, смачно облизывая и постанывая, пока он надрачивал её за затылок. Затем, рывком перевернув на кровать, он вошёл в неё сзади, грубо, до хлюпающего звука, раздвигая тугие стенки. Её стоны смешались с прерывистым дыханием и шлепками мокрых тел, а он наклонялся к уху, шепча: "Будешь ещё сбегать, шлюха?" — и ускорял темп, вбиваясь всё глубже, пока она не кончила, содрогаясь и сжимая его внутри.