Соленый пот стекает по его виску, а воздух дрожит от визга пружин. Он снова зарывается лицом в ее влажные складки, языком вылизывая каждый миллиметр, пока она выгибается дугой, впиваясь ногтями ему в плечи. — Давай, работай языком, мальчик, — шепчет она с хрипотцой, раздвигая бедра шире. Он чувствует, как ее соки заливают его подбородок, как она дрожит от каждого касания. А потом резко переворачивает его, оседлывая сверху. Член входит в нее сочным шлепком, и она закусывает губу, насаживаясь глубоко и медленно, чтобы он запомнил каждое движение. — Ты не получишь ужин, пока я не кончу трижды. Понял? — смеется она, ускоряя темп. Он хватает ее за ягодицы, сжимая до красных следов, вколачиваясь в нее снизу так, что кровать начинает стучать о стену. Ее стоны переходят в крик, и когда она заходится в оргазме, он чувствует, как ее мышцы сжимают его до предела. Это не просто трах — это его работа, его ад и рай. И когда она падает на него, мокрая и обессиленная, он целует ее в шею, зная: колбасы сегодня не будет. Только ее сладкая, измученная улыбка и обещание завтрашней плетки.