Ночь. Душная, липкая, полная запретного жара. Он крадётся в их комнату, чувствуя, как член наливается сталью от одной только мысли. Первая спит, разбросав ноги, влажные трусики сбились набок. Он разводит их пальцами, вдыхая её запах — сладкий, девственный, сводящий с ума. Язык входит в горячую плоть. Она вздрагивает, с губ срывается первый сдавленный стон. Просыпаясь, девушка не верит — брат лижет её киску, жадно, глубоко, а когда поднимает голову, в глазах — голодный зверь. — Тссс... — шепчет он, входя в неё на полную длину. — Ты же хочешь... я знаю. Член вбивается в сочную щель, влагалище хлюпает, принимая каждый толчок. Сестра выгибается, царапая простыни, кусая губы, чтобы не закричать — но стоны рвутся наружу. Вторая просыпается от этого хлюпанья. Она смотрит из полумрака, как брат трахает сестру, как яйца шлёпают по её мокрой промежности. Пальцы сами скользят вниз, к трусикам — там уже всё течёт. Он ловит её взгляд. Ухмыляется. Вынимает член, блестящий от соков, и манит пальцем. Вторая подползает на коленях, раздвигает ноги. Он входит в неё — так же легко, как в первую, и двигается, наращивая темп, пока обе сестры стонут в унисон. Сперма вырывается рывками, заливая тугую киску... чью? Они одинаковые, их лица — одно лицо, их стоны — один голос. Но главное — он кончил. Глубоко. Внутрь.