Он устал от черного шоколада — ему захотелось сливок. Белоснежная, хрупкая, почти прозрачная, дрожит под его взглядом, когда он наконец-то остается с ней наедине. Она знает, зачем пришла. Знает, что её узкая, тугая дырочка ещё не знала такого напора. Он грубо хватает её за затылок, заставляя опуститься на колени, и она жадно открывает рот, впуская его огромный, блестящий от желания ствол. Слюна течёт по подбородку, она давится, но глотает ещё глубже, пока он стонет, сжимая её светлые волосы. А потом — запрыгивает на него, как на дикого жеребца. Её бледные бёдра хлопают о его тёмную кожу, она скачет, вскрикивая от каждого толчка, чувствуя, как он наполняет её до предела, разрывая изнутри. В комнате только влажные шлепки, её сбитое дыхание и его низкий рык — он берёт своё, глубоко и без жалости, заставляя её кончать снова и снова, пока она не теряет контроль, выгибаясь в экстазе под его железной хваткой.