Она закрыла дверь кабинета с мягким щелчком замка, и в тишине повисло только её тяжёлое, сбитое дыхание. Училка медленно провела кончиком языка по нижней губе, ощущая, как под юбкой уже намокает ткань трусиков от одной только мысли, что сейчас будет. Опустившись на колени перед своим любимым учеником, она дрожащими пальцами расстегнула его ширинку, с тихим, влажным вдохом вытаскивая на свет его стояк. Глаза блеснули голодным блеском, когда она обхватила головку губами, чувствуя, как на языке взрывается солоноватый вкус возбуждения. Каждый её глоток был глубоким, медленным, с влажным хлюпаньем и низким, грудным стоном, который вибрировал на его коже. Она втягивала его всё глубже, пока слюна не начала стекать по подбородку, а нос не уткнулся в жесткие волосы у основания. Пацан сжимал край парты, не веря, что эта зрелая, сочная самка сейчас вылизывает его с такой жадностью, будто пробует самый запретный плод. Когда она поднялась, на губах блестела влажная дорожка, а в глазах горел огонь. Училка развернула его, заставив упереться в доску, и, прикусив мочку уха, прошептала хрипло: «Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий урок». Она раздвинула мокрые складки, медленно насаживаясь на него, чувствуя, как он наполняет её до предела, заставляя выгибаться спиной и со стоном вцепиться пальцами в его бедра. Каждый толчок был глубоким, влажным, с мокрым чавкающим звуком и её сдавленными криками, пока она не кончила, дрожа всем телом, сжимая его внутри себя в тугом, горячем ритме. Теперь он будет трахать её после каждого урока, и она уже знает, что завтра снова позовёт его остаться после звонка.