Она влетела в клуб, шатаясь, как стриптизерша на перекуре — с перегаром, злостью и диким желанием забыться. Весь этот вечер был одним сплошным "пошла ты", и вот она уже утром приходит в себя: голова гудит, трусики где-то в космосе, а между ног — влажное, настойчивое вторжение. Чужой, с хриплым дыханием и жесткими пальцами, что мнут ее задницу, не спрашивая разрешения. — Проснись, красотка, — шепчет он, и его язык скользит по ее шее, оставляя мокрый след. Она чувствует, как его член упирается ей в бедро — длинный, горячий, обещающий именно то, за чем она сюда пришла. Никаких нежностей: он раздвигает ее ягодицы, и она слышит влажный звук слюны, которой он смазывает свой ствол. Грязно, грубо, идеально. — Давай, — выдыхает она, впиваясь ногтями в простыни, когда он входит. Сначала медленно, растягивая ее тугую дырочку до хруста, а потом — резко, на полную длину, заставляя ее спину выгнуться дугой. Каждый толчок — это мокрое шлепанье и ее сдавленный стон. Она не помнит его лица, но помнит, как этот хер вбивается в нее, разрывая на части, пока она кончает с диким, животным криком, обливая его член своими соками.