— Ну что, мам? Скучала по папочкиному стволу? — усмехаюсь я, уже расстегивая ширинку. Она только кусает губу, пытаясь изобразить строгость, но её глаза уже мокрые, а дыхание сбито. Я подхожу ближе, и член вырывается наружу — тяжёлый, горячий, с блестящей головкой. Она сглатывает, и этот звук решает всё. Её губы смыкаются вокруг меня, и я чувствую, как язык жадно скользит по стволу, а она стонет — низко, гортанно, будто всю неделю жрала голод, а не суп. Я беру её за затылок, направляя: глубже, сильнее, так, чтобы слюна стекала по подбородку, а влажные глаза смотрели снизу вверх, умоляя не останавливаться. — Вот так, сучка… — выдыхаю я, чувствуя, как дрожит её горло, когда я вхожу до упора. — А теперь раздвинь свои стройные ножки, мамочка. Покажу тебе, какой бывает настоящий секс, когда папаша в командировке. Она падает на спину, покорная, жадная, с разведёнными бёдрами — там уже всё блестит от сока. Я вхожу сразу глубоко, и её крик смешивается с хлюпаньем мокрой киски. Каждый толчок — это её хриплый шёпот: «Да… ещё… трахни свою мамочку…»