Он трахает её так, будто хочет пробить матрас насквозь. Презерватив — последняя капля цивилизованности между ним и животным инстинктом. Каждый толчок, каждый хлюпающий звук влажной плоти, встречающей резину, — это пытка. Он не чувствует её жара, не чувствует, как её киска сжимается в предвкушении финала. Только глухой стук кровати и её сбившееся дыхание. Но она спит. Такая беззащитная, разомлевшая, с влажными губами, приоткрытыми в забытьи. Её тело само тянется навстречу, прогибается в спине, подставляя задницу под его бешеный ритм. И он срывается. Он вбивается глубже, резче, забывая про этот чёртов латекс. Чувствует, как натяжение становится критическим — и **рваный хлопок** эхом разносится по комнате. Резинка лопнула. Мгновение — и горячая, тягучая волна спермы заливает её изнутри. Она всхлипывает во сне, сжимаясь вокруг его пульсирующего ствола. Теперь он её. Весь. Без остатка. И плевать на демографию — такие ночи творят историю.