Он обожает этот контраст — когда под его ладонями трепещет нежная, почти прозрачная кожа, а дыхание сбивается от первого же грубого прикосновения. Сегодня он не стал тратить время на пустые прелюдии в кабине пикапа. Схватил за затылок, притянул к себе и выдохнул в губы: «Ты же знаешь, чего я хочу, маленькая». Она уже мокрая, дрожит, пока он задирает ее юбку, оголяя бедра под вечерним небом. Он прижимает ее спиной к холодному капоту, разводит ноги коленом и чувствует, как она подается навстречу. С губ срывается сдавленный стон, когда он входит — сразу глубоко, без предупреждения, разрывая тишину влажным хлюпаньем. Каждый толчок отдается в ее теле дрожью, и он рычит сквозь зубы: «Да, детка, принимай. Ты же для этого создана». Она вцепляется в его плечи, кусает губы, чтобы не закричать, а он лишь ускоряется, сбивая дыхание, заставляя ее забыть, где они и кто может увидеть. Стекло пикапа запотевает от их жара, и он кончает глубоко внутри, с хриплым стоном утыкаясь лбом в ее шею.