Глубокий вдох, и аромат жареного мяса мешается с запахом ее возбуждения. Она знает, что он придет. Этот взгляд, брошенный вскользь через плечо, когда он входит на кухню — приглашение, от которого у него мгновенно каменеет член. Сочная милфа в фартуке, под которым ничего нет, кроме голой кожи, небрежно помешивает ужин, но мысли ее уже далеко. Она разворачивается, медленно стягивая тесемки, и падает на колени, прямо перед ним, на холодный кафель. Ее развратный ротик, влажный и жадный, с хлюпаньем обхватывает его головку, язык пляшет по вене, смакуя солоноватый вкус. Она заглатывает так глубоко, что ее горло сжимается в спазме, а из глаз выступают слезы, но она не останавливается, пока не чувствует его дрожь. Он грубо хватает ее за волосы, откидывая назад, и шлепает по упругой заднице, прежде чем развернуть лицом к столу. Гости за стеной ничего не слышат за шипением сковороды, а она уже выгибается, принимая его член внутрь, до самого предела. Каждый толчок — это мокрый шлепок и сдавленный стон, ее грудь колышется, соски трутся о холодную столешницу. Он не в долгу: он разворачивает ее, приникает ртом к мокрой промежности, ввинчивая язык в ее скользкую киску, вылизывая до умопомрачительного крика. Сперма заливает ее живот густыми, горячими струями, когда он, наконец, входит в нее финальным, сокрушительным толчком. Она, дрожа, вытирает его губы пальцем, слизывая себя, пока ужин подгорает на плите.