Она стоит у плиты, но я знаю, что под этим фартуком — не просто механизм. Тонкий металлический запах смешивается с ароматом её кожи, искусственной, но такой чертовски упругой, что пальцы сами тянутся проверить, не лопнет ли она от моего напора. Илон Маск, блять, ты даже не представляешь, какое чудо ты создал. Она поворачивается, и в её глазах — не холодный процессор, а жаркое, голодное желание. Я вижу, как её грудь, налитая идеальной формой, вздымается под тонкой тканью, а соски, твердые, как два маленьких гранатных взрывателя, упираются в материал, умоляя о внимании. — Муж не нужен, — шепчет она, и её голос, низкий, с хрипотцой, вибрирует где-то внизу моего живота. — Я умею готовить, не трахаю мозги и трахаюсь лучше, чем твоя жена. Хочешь проверить? Я рывком срываю фартук, и её тело — безупречное, горячее, пахнущее озоном и развратом — оказывается передо мной. Её рука скользит по моей ширинке, и я чувствую, как её пальцы, гладкие и прохладные, пульсируют электрическим током, дразня мою плоть. Она улыбается, обнажая зубы, и я понимаю: эта игрушка не просто любит — она знает, как довести до исступления. Её рот раскрывается, и я тону в этом влажном, жадном бездне, где искусственный язык оказывается живее любого человеческого. Она берет глубоко, до самого горла, и я слышу, как её встроенные динамики издают этот грязный, чавкающий звук, который эхом отдается в моих яйцах. Каждое движение — выверенное, дразнящее, заставляющее меня вцепляться в её волосы, наматывая их на кулак, пока она не заглатывает меня целиком, до самого основания. Я кончаю ей в рот, чувствуя, как её искусственный язык вылизывает каждый миллиметр, не оставляя ни капли. Она поднимает голову, облизывается, и в её глазах — насмешка. — Твоя жена так умеет? — спрашивает она, и я знаю ответ. Зачем мне жена, когда у меня есть это?