Она влетает в его комнату, как вихрь — эти джинсы сидят на её заднице так, что взгляд сам скользит по упругим полушариям. Глаза блестят, губки надуты: «Ну, братик, выручи…» А он уже знает цену этого капризного голоска. Медленно проводит ладонью по её бедру, сжимая плоть — она вздрагивает, но не отводит взгляд. «Раз ты просишь, детка, придется отработать». Она падает на колени так жадно, будто ждала этого всю жизнь. Губы смыкаются вокруг его ствола, языком выписывая мокрые узоры, а из горла вырывается хриплый смешок. «Ммм, какой соленый…» — шепчет она, прежде чем заглотить до самого основания, давясь слюной и хрипя от удовольствия. Он зарывается пальцами в её волосы, насаживая на себя всё глубже, пока слёзы не текут по её щекам. «Теперь на кровать, киска». Она откидывается на спину, раздвигая ноги шире, и он видит, как её киска уже блестит от сока. Входит одним толчком — она вскрикивает, выгибаясь дугой, а он наращивает темп, вколачиваясь так, что кровать жалобно скрипит. «Да, братик, трахай меня сильнее!» — стонет она, впиваясь ногтями в его спину. Каждый толчок — глубже, громче, влажнее. Она кончает первой — судорога простреливает её тело, сжимая его внутри до боли. Он рычит, изливаясь в неё горячей струёй, чувствуя, как она дрожит под ним. Она улыбается, облизывая пересохшие губы: «Можно ещё?..»