Она прильнула к нему так, словно всю жизнь ждала именно этого момента. Тонкие пальчики скользят по его груди, спускаясь к ремню джинсов, пока губы шепчут что-то гортанное, сладкое — по-японски, но он и без перевода понимает: хочет, чтобы он взял её прямо здесь. Медленно опускаясь на колени, она поднимает на него глаза с поволокой, и этот взгляд обещает такое, от чего у любого европейца встанет дыбом. Её язык, влажный и ловкий, обводит головку, дразнит, втягивает — она знает, что делает, смакует каждый миллиметр, как самое изысканное лакомство. Когда он оказывается внутри неё, она ахает, выгибая спину. Каждый толчок заставляет её попку мелко вибрировать, подмахивать в такт, и это бешеное движение сводит с ума. Она стонет сквозь зубы, сжимаясь вокруг него так туго, так горячо — словно её маленькое тело создано только для того, чтобы принимать его без остатка. Он трахает её жадно, грубо, с хрипом выдыхая в затылок: — Чёрт, какая же ты тесная... Я думал, мне только снилось, что азиатки такие сладкие. Она отвечает тихим, прерывистым смехом и сильнее вдавливает бёдра в него: — Хочу, чтобы ты кончил прямо в меня. Всю. Жадно. Полностью. И он кончает — глубоко, долго, до дрожи в коленях, чувствуя, как её киска пульсирует вокруг него в ответ. Впервые в жизни он не жалеет ни о чём — только о том, что не встретил её раньше.