Грубый напор вбивает её в стол, пока её каблуки безнадежно скользят по ламинату. Её тихий, сорванный стон — лучшая месть этому напыщенному индюку за дверью, который вечно раздает угрозы. Она не просто терпит — она жадно втягивает воздух, вцепляясь ногтями в край столешницы, каждый раз, когда он входит в неё на всю длину, грубо и глубоко. Черт, да она мокрая, как после ведра ледяной воды — её трусики давно валяются на полу. Его ладонь сжимает её бедро до синяков, а другая — зарывается в волосы, оттягивая голову назад, заставляя выгнуться. Она чувствует, как с каждым толчком внутри разливается жгучая волна, и ей плевать, что шеф сейчас ворвется. Пусть смотрит, как его секретарша кончает под напором того, кого он пытался уничтожить. Влажный хлюпающий звук, сбитое дыхание, её хриплый шепот: «Да, глубже, твою мать». И вот он замирает на мгновение, прожигая её взглядом, а потом — одним мощным, финальным рывком — заставляет её вскрикнуть, чувствуя, как пульсирует внутри. Она обмякает на столе, тяжело дыша, и только тогда слышит, как за спиной хлопает дверь. Шеф стоит на пороге, белый от ярости, но его взгляд прикован к её раздвинутым ногам. Ну что, босс, присоединишься? Или будешь просто смотреть, как настоящий мужик трахает твою игрушку?