Она нервно затягивается толстой сигарой, выпуская дым сквозь сжатые губы — губы, которые только что с жадностью обсасывали его головку. Влажный хлюпающий звук, смешанный с потрескиванием табака, разрывает тишину. Она знает: сейчас её выпотрошат этим зверем. Его член — тяжелый, жилистый, пульсирующий — упирается ей в поясницу, пока она вжимается грудью в холодный стол. — Ну давай, покажи, как ты нервничаешь, — шепчет он, сжимая её бедра до синяков. Мокрая писька уже сочится, когда он вгоняет ствол по самые яйца. Она вскрикивает, выронив сигару, но тут же сжимает зубы — в глазах слёзы, на губах соль. Каждый толчок выбивает из неё воздух, член входит под таким углом, что кажется, разрывает её изнутри. Раком, мокро, глубоко — он трахает её, пока сигара догорает на полу. Сперма взрывается ей в рот, и она давится, глотая — горячая, густая, соленая. Камера ловит каждую дрожь, каждый спазм.