Она застыла в дверях, глядя, как его пальцы скользят по налитому стволу. Мокрая, розовая головка блестит в тусклом свете. Губы девушки приоткрылись, дыхание участилось. Она подошла почти бесшумно, опустилась на колени прямо перед ним, обхватила ладонью его ноющий член и прошептала: "Похоже, твоя ладонь соскучилась по настоящей работе". Язык коснулся головки, собирая солоноватую влагу, и она, прикусив губу, приняла его глубоко, почти до корня, чувствуя, как он вздрагивает и стонет, вплетая пальцы в ее волосы. С каждым движением рта, с каждым влажным чавкающим звуком, сама девушка заводилась сильнее — между ног уже пульсировало, разливаясь жаром. Она сбросила шорты, оседлала его бедра, направила член в свою сочную, скользкую киску и одним движением насадилась до упора. Сладкий крик смешался с грязным шепотом: "Ну что, малыш, запомнишь эту упругую задницу?" Комната наполнилась звуками шлепков кожи и их сбитым, хриплым дыханием. Конечно, завтра они будут думать, что это была просто "помощь", но эти мокрые стоны и дрожь в коленях говорят сами за себя. В тишине раздается сочный финальный всхлип, и она стекает с него, оставляя липкий след на бедре — обещание повторять это снова, пусть даже тайком.