Николь медленно проводит пальцами по влажным складкам, раздвигая их перед камерой. Розовая плоть блестит, соки текут по бедру, а она смотрит в объектив с приоткрытым ртом, тяжело дыша. Её соски затвердели, набухли, умоляя о внимании. Камера дрожит в её руке — она так хочет, чтобы этот ролик вышел идеальным, чтобы каждый, кто его увидит, мог представить вкус её киски. — Ммм, смотри, как я теку... — шепчет она, проводя пальцем по клитору, заставляя себя вздрогнуть. Она не слышит, как дверь приоткрывается. Как чернокожий сосед замирает, увидев эту картинку. Его член мгновенно наливается кровью, упираясь в ширинку. Он видит, как её пальцы скользят внутри себя, как она стонет, выгибая спину. И когда он подходит сзади, зажимая ей рот ладонью, Николь не пугается — она мокнет ещё сильнее. — Тсс, сучка, — шепчет он, расстегивая штаны. — Я сниму тебя по-настоящему. Он входит в неё резко, заставляя её вскрикнуть. Камера падает на кровать, но продолжает снимать. Видно, как его огромный член растягивает её, как она сжимается вокруг него, как капли пота стекают по её спине. Он трахает её жёстко, глубоко, с каждым толчком заставляя забыть, где она и кто она. Её слюна капает на простыни, соки заливают его член, а звуки их тел сливаются в один грязный, влажный ритм. — Снимай, снимай всё, — рычит он, переворачивая её на спину и задирая ноги к ушам. — Пусть знают, какая ты шлюха. Николь дрожит, кончая от каждого толчка. Её крики заглушает только его рот, впивающийся в её шею. Она хочет, чтобы это длилось вечно — этот жар, этот вкус, это унижение и наслаждение в одном флаконе.