Она ждала этого момента весь вечер — и вот он, наконец, наедине. Воздух плавится между ними, тяжелый от желания. Его руки уже везде, грубо сминают ткань на её спине, пока он прижимает её к стене. Она чувствует, как его дыхание обжигает шею, а пальцы скользят по внутренней стороне бедра, выше, заставляя её выгибаться навстречу. — Открой рот, — его голос низкий, хриплый, не терпящий возражений. И она подчиняется. Он проводит головкой по её губам, дразняще медленно, а потом входит одним толчком — глубоко, до самого горла. Она скулит, сглатывая, чувствуя, как он твердеет ещё сильнее прямо у неё во рту. Каждый его толчок — грубый, ритмичный, заставляющий слёзы наворачиваться на глаза. Она сосёт так жадно, будто пробует его на вкус впервые, а он запускает пальцы в её волосы, направляя, заставляя брать глубже, ещё, пока она не начинает задыхаться от кайфа. Когда он наконец выходит, мокрая, блестящая от слюны, она уже сама тянется к нему, раздвигая ноги. Пальцы скользят по половым губкам — влажным, горячим, набухшим от нетерпения. Она смотрит на него снизу вверх, облизывая губы: — Трахни меня, сильно. Он входит сразу — резко, наполняя её до отказа, и она вскрикивает, впиваясь ногтями в его спину. Каждый толчок — глубже, злее, быстрее. Влажное шлёпанье тел, сбитое дыхание, её стоны, переходящие в хриплый шёпот грязных слов, которые заводят его ещё больше. Она чувствует, как внутри всё сжимается, пульсирует, и когда он доводит её до крика, она кончает долго, сладко, выгибаясь дугой, чувствуя, как его горячее семя заливает её изнутри.