Она проснулась в десять утра, даже не взглянув на часы, за которыми он просидел всю ночь, вколачивая бабки в этот грёбаный монитор. Вместо «спасибо» — холодный поцелуй в щёку, даже без намёка на кофе. И тут внутри него что-то сломалось. Взорвалось. Он схватил её за волосы, прижал лицом к простыне — и начался ад. Его язык ворвался в неё, как наказание — жадный, наглый, без жалости. Она вскрикнула, когда он грубо надавил на клитор, губами всасывая каждую складочку, заставляя её дрожать. «Сучка, ты даже не поняла, как сильно меня завела», — прохрипел он, переворачивая спиной к себе. Толчок — и он вошёл на всю глубину, так что она задохнулась. Каждый удар бёдрами — месть за холодную ночь: мокрые шлепки, прерывистые стоны, её пальцы впиваются в подушку. Он трахал её в ракушку, потом на боку, задирая ногу, входя всё глубже, пока она не начала умолять. А когда кончил — сорвал резинку и выстрелил ей прямо в лицо, горячей струёй размазывая сперму от губ до ресниц. Она открыла рот, принимая последние капли, и он улыбнулся: «Теперь ты знаешь, как благодарить мужа».