За окном — серая, тоскливая хмарь, а ей плевать. Развалившись на прохладных простынях, она лениво стягивает трусики, позволяя пальцам скользнуть по влажной, голодной щелке. Розовая плоть блестит от сока, клитор уже набух, выпрашивая ласку. Она стонет, запрокидывая голову, слегка касаясь себя — пальцы скользят внутрь, выгибая спину. И тут дверь распахивается без стука. Мастер. Он застывает, увидев её — разомлевшую сучку, раздвинувшую ноги, с рукой между мокрых губ. Его взгляд темнеет. Член мгновенно встает колом, натягивая ширинку. Он не спрашивает, не говорит — просто бросает инструменты, рвёт с себя одежду и поваливает её на кровать, раздвигая стройные ляжки шире. Входит грубо, с хрустом, раздвигая стеночки. Она вскрикивает, царапая его спину, а он зализывает ей ухо и шепчет: — Ты что, ждала меня, дрянь? Сладкая, тесная… Моя. Каждый толчок — глубже, жестче, под звуки чавкающего сока и её сбивчивые стоны. Он забывает, зачем пришел. Да и плевать — за такую работу платят не деньгами, а спермой, залитой в дрожащую киску.