Она плюхается на кровать с таким видом, будто делает одолжение вселенной. Сучка тараторит, строит из себя недотрогу, но эти раздвинутые ноги и влажный блеск в глазах кричат громче любых слов. Агент устало закатывает глаза — хватит базара, твое тело уже сказало «да». Он грубо хватает её за затылок, насаживая рот на свой тяжелый, пульсирующий ствол. Глотка с хрипом принимает его, давясь слюной и стонами. Мокрые звуки чавканья заполняют комнату, пока она учится молчать с набитым ртом. Едва её горло привыкает к глубине, он рывком переворачивает её на спину. Толчок — и тугой, скользкий вход разрывается от напора. Влажные шлепки яиц о её промежность, хриплое «да, сука, да» сквозь сжатые зубы. Каждая поза — это грязный танец подчинения: раком — чтобы видеть, как дрожит её задница; сверху — чтобы чувствовать, как сжимается её киска; сидя — чтобы вбиваться до самого горла матки. Она уже не лепечет, только всхлипывает, размазывая слюну по подушке. Финальный толчок — и горячая струя спермы заливает её живот. Она кончает с хрипом, выгибаясь дугой, а он выдыхает, выскальзывая из её дрожащего тела — задание выполнено, болтушка заткнута и выебана до беспамятства.