Компания шумных подростков врывается в заброшенный дом, надеясь на дешевый адреналин и быстрый секс. Пока остальные пялятся на облупившиеся стены и пыльные комнаты, он, не тратя ни секунды, зажимает ее у подоконника — самую сочную, с влажным блеском на губах и дерзкой улыбкой. Его ладони грубо скользят под юбку, сжимая ягодицы, а она тихо стонет, кусая его плечо. “Тише, малышка, — шепчет он, расстегивая джинсы, — пусть думают, что тут просто сквозняк”. Влажный хлопок кожи о кожу, ее пальцы впиваются ему в спину, а стон разбивается о старые обои. Он входит в нее резко, до дрожи в коленях, чувствуя, как тесно и горячо внутри. “Черт, как же ты сладко течешь”, — выдыхает он, ускоряясь, пока она выгибается, шепча маты вперемешку с просьбами не останавливаться. Каждый толчок разбивает тишину мокрым чавканьем и сбитым дыханием. Она кончает моментально — судорога, жар, прерывистый крик. Он замирает на секунду, кончая в нее, и тут замечает — на полу нет ее тени, а кожа стала ледяной. Девушка поднимает на него глаза, налитые чернотой, и скалится: “Ну что, сучка, повеселились? Теперь ты мой”.