Она разметалась по простыням, раскинув ноги в сладкой бессознательной неге. Тело зрелой, сочной самки дышало глубоко и ровно, каждая складочка кожи ловила прохладу белья. Сын замер на пороге, втягивая запах ее сна — смесь пота, духов и чего-то тягучего, женского. Член уже стоял колом, требуя этого влажного, расслабленного тела. Он вошёл без предупреждения. Медленно, почти ласково, насаживаясь на тугую, горячую задницу. Первые толчки — будто сквозь вату. Она даже не шевельнулась, только вздохнула, раздвигая ягодицы во сне, подставляясь глубже. Потом он ускорился, и её тело начало отвечать: сначала дрожью в бёдрах, потом хриплым стоном, вырвавшимся из горла. — Ммм… — пробормотала она, ещё не открывая глаз, но пальцы уже впились в простыню. — Ты охренел, мелкий? — Не мелкий, мам, — прошептал он, вбиваясь до упора. — И ты уже не спишь. Она распахнула глаза — мутные, влажные, полные животной похоти. Ни капли злости, только бешеное возбуждение, разлившееся по телу горячей волной. — Не вздумай останавливаться, — выдохнула она, прогибаясь в пояснице и с силой насаживаясь попкой навстречу его толчкам. — Выеби меня до мозга костей, чтоб каждое утро чувствовала тебя внутри. Она кончила первой — резко, со слезами, сжимаясь вокруг ствола так, что он зарычал. А потом раздвинула ягодицы пальцами, открываясь ему полностью: — Давай, залей мою дыру. Всё до капли, слышишь? Я хочу чувствовать, как ты течешь из меня весь день. Он кончил глубоко, с протяжным стоном, заливая её нежное чрево горячей спермой. Она дрожала, продолжая сжимать член, не выпуская его из себя, пока