Она смотрела на него с легкой усмешкой, когда он снимал пиджак. Муж-хлюпик, с большим членом, но с мозгами, забитыми скучной моралью, тупо щипал её за талию и шептал: «Давай скорее, я устал». Устал? Боже, как же её бесила эта покорность. Ей хотелось, чтобы он ревел, чтобы она чувствовала его власть, а не эти вялые шлепки. Но вместо этого, пока он пахал в своём офисе, она уже стояла на коленях перед любовником, сжимая в зубах кожаный поводок. В комнате пахло воском и резиной. Он пристегнул её к кровати, грубо раздвинул ей бёдра, и она застонала от того, как холодный металл наручников впился в запястья. Каждый рывок, каждый хлёсткий удар плетью по ягодицам заставлял её кричать, царапать простыни и выгибаться дугой, пока вибратор, заведённый на максимум, дрожал у неё внутри. Она чувствовала, как текут слёзы смешанные со слюной, как её горло сжимается от спазмов, и как длинный, твёрдый член любовника входит в неё до упора, разрывая каждую мышцу. Оргазм накрыл её волной, дикой, животной, когда она кончила так сильно, что потемнело в глазах. Вот что значит настоящая страсть, а не скучное «для продолжения рода».