Он пашет на заводе, как проклятый, сварка, гарь, вечная усталость — и дома отрубается, не успев даже пальцем пошевелить. Но его сладкая жёнушка знает, что за этой маской спит настоящий зверь. Она не верит в его легенды о смертельной усталости и решает устроить проверку посреди ночи. Лунный свет скользит по её стройным бёдрам, когда она тихо, словно кошка, тянет руку под одеяло. Пальцы сжимают его расслабленный член — он ещё мягкий, но уже тёплый, тяжёлый в её ладони. Она чувствует, как он начинает наливаться силой, набухать под её жадными прикосновениями. Губы касаются его уха, шёпот, влажный и дразнящий: «Всё ещё спишь, ковбой? Или твой малыш уже проснулся?» Он дёргается, но она не ждёт. Берёт его член, направляет прямо в свою узкую, горячую дырочку между стройных ножек — и с тихим стоном насаживается. Один толчок, второй — и он уже врубается, хватает её за талию, вбивается так, что кровать скрипит, а её слюна течёт на подушку. Но вот вопрос: если он так выбивается из сил на заводе, почему тогда перед сменой, забившись в цех с пацанами и опрокинув поллитра, он жарит уличных шлюх, как последний кобель? Просто проверь его телефон, милая. Или не проверяй — так слаще.