Утренний свет скользит по роскошной татуировке на её спине, словно карта желаний, выбитая его иглой. С того дня, как он оставил этот узор на её коже, она принадлежит ему без остатка. Каждая линия — его подпись, каждый вздох — его трофей. И вот в воскресное утро, когда город ещё спит, он берёт своё — жадно, грубо, до дрожи в коленях. Она прогибается под ним, как кошка, ловя каждое движение членом, что входит в неё до основания. Слышно, как влажно хлюпает, как его ладонь шлёпает по ягодице, оставляя румянец. — Ты моя, сучка... — шепчет он, и она согласно мычит, раздвигая ноги шире. Вкус утра — соль пота и её сладкий стон, когда он ускоряется, вбиваясь в податливую плоть. Никакой нежности — только хриплый ритм и мокрая кожа, блестящая в лучах солнца. Это не любовь, это одержимость, где каждая секунда — расплата за ту самую татуировку. И она платит, кончая с криком на его пальцах, что всё ещё сжимают её бёдра.