Она привыкла быть главной. Стервозно улыбается, виляя задом, уверенная, что стоит лишь щелкнуть пальцами — и любой мужик упадет к ее ногам. Но этот парень в парке не купился на ее дешевые фокусы. Он смотрит прямо, хищно, и в его глазах — ни капли почитания, только голод. Она чувствует, как воздух между ними накаляется, и впервые в жизни осознает: эту игру она проиграла. Резкий захват за волосы выбивает из нее весь пафос. Он швыряет ее на скамейку, разрывая тонкие стринги одним движением. Она ахает, но вместо страха — волна жаркой, животной похоти затапливает низ живота. Он не спрашивает, он берет. Вбивается в нее с такой силой, что скамейка скрипит и ходит ходуном под ними. Мокрая киска с хлюпаньем принимает каждый яростный толчок, и она вскрикивает, выгибаясь дугой. — Вот так, сучка, — рычит он ей в ухо, замедляясь, доводя до исступления. — Теперь знаешь, кто здесь главный? — Она мычит, вцепляясь ногтями в его спину, чувствуя, как твердый, как камень, член распирает ее до самого горла. Звуки влажных шлепков смешиваются с ее хриплыми стонами. Он кончает глубоко внутри, заставляя ее взлететь следом, разрываясь от наслаждения. Да, этот секс был превосходным. Настоящий мужик поставил ее на место, и она, вся дрожащая и мокрая, поняла: такой хуй — единственное, что ей нужно.